Предельный выбор

"Вот скажи мне, американец, в чём сила? Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде: у кого правда, тот и сильнее" - эта знаменитая фраза Данилы Багрова из кинофильма "Брат 2" прочно вошла в народный язык и, можно сказать, стала идиомой русского языка. Но что это вообще значит "сила в правде"? Что такое правда, и как в ней может быть сила, если правда у каждого своя?

Правда - это внутренняя логическая согласованность вашей позиции, истории или картины мира. Если в наборе ваших утверждений присутствуют два утверждения, прямо противоречащих друг другу, то ваша позиция противоречива, то есть, ложна. При попытке удержать по каким-то причинам набор противоречивых утверждений люди начинают конструировать всё больше и больше новых утверждений-подпорок, но это заложенное в самое сердце системы противоречие отравляет всё вокруг подобно ложке дёгтя в бочке мёда - противоречия внутри выстраиваемой системы начинают нарастать как снежный ком. Поэтому важно всегда сохранять логическую согласованность всех утверждений внутри своей картины мира.

При этом правда никогда не бывает окончательной, ведь теорема Гёделя о неполноте утверждает, что непротиворечивая система всегда неполна. При столкновении с реальностью, с новыми фактами картина мира расширяется, набор старых утверждений приходится дополнять новыми, чтобы сохранить внутреннюю согласованность всей системы. При этом некоторые факты настолько сильно подрывают старую систему, что приходится пересматривать все её аксиомы и, метафорически говоря, проводить полный рефакторинг своих убеждений. Главное - всегда сохранять логическую согласованность всех своих воззрений, ведь если этого не делать, то ваша система мышления и следовательно вся ваша жизнь рано или поздно рухнут под грузом внутренних противоречий подобно тому, как спроектированный с ошибками в каркасе дом рушится под своим собственным весом. Построенное на правде же не разрушается.

Многие современные философы утверждают, что постмодерн несостоятелен, и они правы. Ключевая идея постмодерна - это равноправие различных картин мира и отказ от окончательного выбора одной из них. Действительно, разные картины мира или, говоря математически, разные аксиоматики могут быть логически согласованными внутри самих себя, но они не могут быть верны все вместе. Отказываясь от окончательного выбора одной из аксиоматик, человек отказывается от правды вообще, и неизбежно начинает жить во лжи и двоемыслии. Возьмём в качестве примера того, как при совмещении различных аксиоматик происходит их внутреннее логическое обрушение, попытки соместить постулаты трёх авраамических религий с реалиями современной светской жизни. Многие люди называют себя христианами, иудеями и мусульманами, но жизнь в современном технологическом обществе подталкивает их к отказу от заповедей, описанных в священных писаниях этих религий. Давайте посмотрим, к каким логическим последствиям ведёт такой отказ.

Евангелия утверждают, что Иисус Христос - Бог, ставший человеком, телесно воскрес на третий день после распятия. Согласно христианской традиции, Евангелия были написаны апостолами - непосредственными свидетелями смерти и воскресения Христа. Современный светский человек не может верить в чудо и нарушение законов физики, и поэтому многие люди, считающие себя христианами, отказываются от искренней веры в телесное воскресение Христа, и относятся к истории его казни и воскресения как к символической сказке. Светский христианин - это уже само по себе постмодернистский оксюморон: ты можешь быть либо светским, либо христианином. Основная логическая проблема в символической трактовке Евангелия состоит в том, что если Христос не воскресал, то значит он не воплощённый Бог, если он не Бог, то его слова не истина в последней инстанции, а если его слова не окончательная истина, то зачем им беспрекословно следовать? Мыслители древности очень хорошо понимали эту логическую последовательность: апостол Павел в одном из своих посланий писал: "А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна".

Тора предписывает иудеям соблюдать шаббат, воздерживаясь от работы в субботу. Согласно иудейской традиции, Тора была устно передана Моисею непосредственно Богом на горе Синай и позже записана в точном соответствии с устной традицией. Современному светскому иудею неудобно полностью выпадать из жизни на один из двух выходных дней, поэтому либо он перестаёт соблюдать субботу вообще, либо подобно ортодоксальным иудеям придумывает уловки, чтобы выполнить слово заповеди, но не её дух. Но если соблюдать заповедь, переданную Моисею самим Богом, необязательно, то значит и все остальные заповеди тоже необязательны. А что тогда вообще означает быть иудеем, если не соблюдать заповеди иудаизма?

Коран прямо запрещает ростовщичество (кредитование). Согласно мусульманской традиции, Коран был передан Аллахом пророку Мухаммеду через архангела Гавриила (Джибриля), то есть Коран - непосредственно слово Божие. Современный светский мусульманин не может жить вне современной финансовой системы, поэтому ему приходится пользоваться кредитами, даже если они в попытке как бы юридически обмануть Бога названы "халяльным исламским банкингом". Если мусульманин решает, что в современной экономической системе пользоваться ростовщичеством можно, тем самым он прямо идёт против слова Аллаха, записанного в Коране. Делать это сознательно возможно только при отстутствии искренней веры в существование Бога и неотвратимость наказания при нарушении заповеди, либо считая, что некоторые положения Корана устарели, и им в современности можно не следовать. Но второй вариант ничем по сути не отличается от первого: утверждения "Мухаммед - истинный пророк Аллаха, и Коран - точно переданное им истинное слово Божие" и "Некоторые утверждения Корана в современных условиях неверны" логически несовместимы. Так, отступая от лишь одной из строк Корана, человек, называющий себя мусульманином, приходит к логически неизбежной необходимости отречься от утверждения о том, что Мухаммед - истинный пророк Аллаха, что подрывает центральный символ его веры.

Любое мировоззрение, любая система мысли представляют собой дерево, корни которого - это аксиомы, а ветви и листья - это теоремы, логически вытекающие из корневых аксиом. Если из аксиом следует, что теорема верна, то отрекаясь от верности этой теоремы мы автоматически отрекаемся и от верности всего логического древа, в том числе и от его корневых постулатов. Христианин, отрекаясь от буквальной веры в телесное воскресение Христа, полностью отрекается от христианства. Иудей, отрекаясь от соблюдения субботы, полностью отрекается от иудаизма. Мусульманин, не следуя запрету ростовщичества или употребления алкоголя, полностью отрекается от ислама. Религиозное учение - это не супермаркет, где можно выбрать, что хочешь. Ты либо берёшь всё, либо ничего. А именно этого предельного выбора люди пытаются избежать в эпоху постмодерна.

Первая мысль, приходящая в голову - построить свою собственную систему утверждений, взяв что-то отсюда, а что-то оттуда, и проследить, чтобы все утверждения внутри этой системы были согласованы друг с другом. Одним словом, вместо того, чтобы взять готовый религиозный фреймворк, попытаться построить свой собственный фреймворк. Я, как программист, который много раз пытался построить лучший фреймворк разработки программного обеспечения взамен существующих, могу сказать к чему это приводит - каждый раз, строя свой фреймворк из первых принципов, человек приходит к чему-то, что точь-в-точь повторяет один из уже существующих фреймворков. И если программирование - достаточно молодая область, то история построения мировоззренческих фреймворков насчитывает тысячи лет, за которые было перепробовано множество подходов, и основные энтерпрайз-решения вроде христианства, ислама, буддизма, уже давно выиграли конкурентную гонку и завоевали свою нишу рынка. Попытка создать что-то новое неизбежно приведёт к созданию системы, почти в точности повторяющей одно из существующих учений. А зачем тогда строить велосипед самому?

Большая проблема человека, выросшего в эпоху постмодерна - невозможность искренне во что-то поверить: мы рассматриваем любые учения как математический набор аксиоматик, как состоящую из мемов эволюционирующую систему, как механизм мышления. А искренне поверить в механизм просто невозможно. Как можно поверить в двигатель внутреннего сгорания или в электродвигатель? У них разные плюсы и минусы, немного разные сценарии использования, для их работы нужна разная инфраструктура. Точно так же, рассматривая различные религиозно-философские учения как механизмы со своими плюсами и минусами, мы не способны искренне поверить в одно из них. Отказываясь от всех систем вообще, мы на самом деле всё же следуем каким-то этическим и онтологическим постулатам, просто не проговаривая их явно и часто сознательно даже не понимая, чему именно мы следуем. Эти неявные аксиомы взяты оттуда и отсюда - из традиционной для места нашего рождения религии, из других религий, из светской этики, и так далее. Попытки совместить эти аксиомы и избежать противоречий неизмежно приводят к двоемыслию, описанному в "1984" у Джорджа Оруэлла - необходимости одновременно удерживать в голове два прямо противоречащих друг другу и верить в оба.

Двоемыслие подобно суперпозиции в квантовой механике - два противоположных утверждения существуют как бы одновременно, и это двоемыслие распространяется по системе наших взглядов подобно спутанности в квантовой механике. Количество необходимых для одновременного удержания в голове прямо противоречащих друг другу утверждений растёт как снежный ком, и в один момент, находясь в тяжёлой жизненной ситуации, часто перед лицом смерти, мы встаём перед необходимостью совершить выбор. Этот предельный выбор подобно измерению в квантовой механике разрушает суперпозицию двоемыслия, и процесс декогеренции распространяется по нашему мировоззрению, обрушивая все выстроенные нами подпорки. В предельной ситуации человек выбирает в какой онтологии он существует и в какой этике он живёт. Это своего рода Апокалипсис для отдельно взятой души - наступает момент откровения. И как только человек выбрал свою картину мира, своё мировоззрение, многие утверждения из других систем становятся для него ложными. Разные онтологии из-за разных взглядов на то, что истинно, а что ложно, необходимо руками людей вступают друг с другом в конфликт, поэтому кантовская идея вечного мира - лишь несбыточная утопия.