О философии живой и мёртвой
В последнее время я часто ссылаюсь в своих рассуждениях на эссе испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета “Живое и мёртвое”. В этом эссе Ортега проводит водораздел между метафорически живым и мёртвым: внешне похожие друг на друга явления воспринимаются нами совершенно по-разному - одни как пышущие жизнью, другие как пустые, бездушные, мёртвые. Живое переживается человеком всем его существом, мёртвое, несмотря на ту же самую форму, полностью лишено души и лишь повторяет форму живого.
Идеи Ортеги-и-Гассета о живом и мёртвом и мысли из другого его эссе “Нищета и блеск перевода” вдохновили известную советскую переводчицу Нору Галь на написание знаменитого пособия для литераторов “Слово живое и мёртвое”. Я очень люблю эту книгу - именно она научила меня писать красиво. В этой книге Нора Галь осуждает использование мёртвого языка - канцелярита, отглагольных существительных, пассивного залога, перевода калькой, избыточных слов: мёртвое “осуществляется контроль за выполнением работ” вместо живого “проверяют, как идут работы”, мёртвое “было принято решение о закрытии проекта” вместо живого “мы решили закрыть проект”, мёртвое “он имел возможность наблюдать” вместо живого “он мог наблюдать”, мёртвое “в настоящий момент времени” вместо живого “сейчас”. Мёртвое слово - тяжёлое, нескладное, со сложными оборотами, живое же звучит так, как люди и правда говорят - живая речь льётся непрерывным ручейком. Просто сравните два предложения: “у моего дома стояла заведённая машина” и “у дома, в котором я живу, стояла машина с заведённым двигателем” - первое из них пышит жизнью, второе - убогое, переусложнённое, корявое.
В одной из прошлых заметок я приводил пример ортеговского мертвеца - свой провинциальный университет, который по своей форме полностью повторял настоящий - на здании также было написано слово “университет”, его структура также подразделялась на факультеты и кафедры, преподавателей также называли профессорами, а по истечению срока обучения выдавали дипломы. Но вот к настоящему образованию этот “университет” не имел никакого отношения - это была чистая профанация. Похожие впечатления описывает в своей книге “Дзен и искусство ухода за мотоциклом” американский писатель Роберт Пёрсиг:
То была лекция о Храме Разума — в отличие от его обычных тезисов, очень длинная и тщательная. Начинается она с пересказа газетной статьи о здании деревенской церкви с неоновой рекламой пива прямо над входом. Здание продали, и новые владельцы устроили в нем бар ... В статье говорилось, что люди пожаловались церковным властям. Церковь была католической, и священник, которому поручили ответить на критику, отвечал весьма раздраженно. Ему стало ясно неописуемое невежество касаемо того, что же такое церковь. Они что, считают, будто церковь — это кирпичи, доски и стекло? Или форма крыши? Здесь под видом благочестия выступает пример того самого материализма, который отвергаем церковью. Здание не есть святая земля. Его секуляризовали. Вот и все. Реклама пива висит не над церковью, а над баром, и если не понимаешь разницы, все дело в тебе.
С Университетом, говорил Федр, — такая же путаница ... Настоящий Университет не материален. Не группа зданий, которые можно защищать полицией ... Настоящий Университет, сказал Федр, не имеет определенного местоположения. Не владеет собственностью, не выплачивает жалований, не принимает материальных взносов. Настоящий Университет — состояние ума. Великое наследие рациональной мысли, донесенное к нам сквозь века, не существует где-то. Это состояние ума возобновляется в веках сообществом людей, которые по традиции несут профессорские звания, но даже эти звания — не Университет. Настоящий Университет — непрерывный поток самого разума, никак не меньше.
А дополняет это состояние ума, этот «разум», некая юридическая сущность, и она, к несчастью, называется тем же словом, а на деле — нечто совершенно иное. Это некоммерческая корпорация, государственное учреждение с определенным адресом. Она владеет собственностью, способна платить жалованье, принимать деньги и отзываться на законодательное давление.
Но этот второй университет, юридическая корпорация, не может обучать, не производит нового знания и не оценивает идей. Это вовсе не настоящий Университет — лишь здание церкви, декорация, место, где создали благоприятные условия для подлинного храма. Те, кто не способен увидеть эту разницу, пребывают в постоянном смятении, говорил Федр. Они считают, будто контроль над церковными зданиями и есть контроль над Церковью. Преподавателей они видят наемными служащими второго университета: когда велят, те должны отречься от разума, не пререкаться и выполнять приказы, как служащие других корпораций. Такие люди видят второй университет, но не способны увидеть первого.
Федр не делил Университет на области науки или факультеты и не желал работать с результатами такого деления. Он избегал и традиционного расклада на студентов, преподавателей и администрацию. Если делишь так, выходит скукотища, которая ни о чем тебе не скажет: все это можно прочесть в рекламном буклете колледжа. Федр же делил Университет на «храм» и «место», а едва эта граница проведена, довольно тупое и несообразное заведение со страниц брошюры вдруг воспринимается с ранее недостижимой ясностью...
Забюрократизированная академическая философия, разговаривающая научно-канцелярским языком, мертва. Немецкий философ Артур Шопенгауэр в своей критической статье об университетской философии писал, что академическая философия как софизм по отношению к настоящей философии занимает то же положение, что проституция по отношению к любви. Философия умирает, когда превращается в профессию профессоров: без живого божественного вдохновения она превращается в мёртвую игру в бисер - перестановку символов, категоризацию сущностей, споры о терминологии. Настоящая живая философия должна подобно Фридриху Ницше и Алана Уоттсу жечь сердца читателей глаголом, наводить их умы на размышления, показывать их глазам всю красоту Вселенной, менять картину мира, протягивать руку в кризисный момент, наставлять, удивлять, учить любви. Живая философия безраздельно вплетена в жизненный опыт человека. Как писал тот же Уоттс, жизнь - это не загадка, которую нужно разгадать, а опыт, который нужно пережить.